Пуля ввинчивается в затылок. Медленно, миллиметр за миллиметром движется она сквозь розовато-серую плоть. Лицо жертвы превращается в удивленную маску, трещит лоб, кожа натягивается и лопается, а в отверстие извергается поток алой, как клубничный джем, крови, ошметки мозга и костяная крошка. Пахнет порохом и жареным мясом.

Бекмамбетов снимает в рапиде, наслаждается каждым кадром — заокеанские борзописцы уже успели налепить ему ярлык «кудесник». Что, интересно, скажут они теперь? После премьеры Wanted? Ведь нет никаких сомнений, что это — новое слово в кинематографе. Как звук, цвет, объем. Джон Ву может отправляться в райсобес оформлять досрочную пенсию. Так, как Тимур он уже не снимет, сколько ни старайся. Да и надо ли стараться?

Пытаюсь ответить на вопрос — ради чего все это: боль, смерть, кровавая физиология кишками наружу? В новом бекмабетовском кино людей нет, одни функции, мертвые души в мясной оболочке. Ни любви, ни тоски, ни жалости — сама идея фильма осталась за кадром. Ну, не станем же мы считать таковой байку о Братстве ткачей, завуалированную историю о другом, реально существующем тайном обществе, использующем в качестве символов строительные инструменты — циркуль, молоток и угольник.

В этом экранном мире нет бога, один только злой Рок, а в качестве его оракула — ткацкий станок. Забавная метафора: на смену старухам-мойрам пришло капиталистическое производство. Полотно читается как бинарный код, так Ткачи и узнают имя своей будущей жертвы. Братьям неведомо сомнение, ведь они являются инструментом судьбы, хранителями мирового равновесия и гармонии. Удивительно, что в подобном слаженном коллективе появляются свои еретики нарушившие Ткаческий Кодекс.

Покарать такого иуду способен единственный человек на всем белом свете — Уэсли Гибсон, скромный менеджер из службы поддержки. Он только и обладает необходимыми способностями, ловкостью, силой и отвагой, правда, об этом пока не догадывается. Уэсли волнуют совсем иные проблемы, в первую очередь — отношения со свиноподобной начальницей вытрахавшей весь мозг несчастного клерка. Гибсон ненавидит весь мир: свою работу, убогое жилище и неверную подружку. Он мечтает о подвигах, настоящем деле, просто хочет почувствовать что живет. Наивный, он и не предполагает — чем могут обернуться его фантазии.

Фильм Бекмамбетова выполняет, как минимум одну полезную функцию, являясь универсальным лекарством от иллюзий. Может, несколько токсичным и вредным для нашего здоровья, но мозг прочищает замечательно. Клерк Гибсон реализует все свои желания: находит персональную Анжелину, узнает правду об отце, а потом и вовсе — становится членом тайного ордена. Но это не приносит ему облегчения, наоборот — Уэсли оказывается в ситуации совершенно суицидальной. Он покинул один мир ради другого, но истины так и не обрел. Да и существует ли она эта истина?

Сам режиссер капитулирует перед этой проблемой, пытается притянуть за уши мораль, хоть как-то оправдать бессмысленное и беспощадное экранное кровопролитие. Что это — сатира? Первые десять минут фильма кажутся новым прочтением «Бойцовского клуба», не хватает только Питта с брикетами, сделанной из человеческого жира, взрывчатки. Потом Бекмамбетов выпускает в кадр «шикарную красную тачку» и заполняет экран игрушечными болванчиками. Прямо как в «Дневном дозоре» — ну, не пропадать же добру, пусть и американцы порадуются. Наконец, переносит нас в тайное убежище братьев-разбойников, и тут ассоциации просто начинают захлестывать: «Невестушка, а где твой Билл?».

Тимур умеет снимать яркое, выпуклое, даже физиологичное кино. Американский зритель, несомненно, слопает наживку и еще добавки попросит. Нам сложнее — мы уже привыкли к этим крупным планам, замедленным съемкам, этикеткам и яростному продакт-плейсменту. Поудивляться, конечно, придется, но осадок от просмотра остается неприятный. Хочется скорее уже забраться в душ и смыть с себя налипшую кровищу. Последний раз испытывал такое, когда смотрел «Калигулу» Тинто Брасса, но то были совсем другие девственные времена.

Грустно, что сегодняшнюю киноаудиторию интересуют только экранные чудеса. Неважно — какую мысль пытается донести до зрителя режиссер, главное — как все снято, сколько денег затрачено. Первый вопрос, который задал мне сегодня американский товарищ был такой: «Ну, как там спецэффекты?». С ними полный порядок, испытываешь адреналиновый озноб и в глазах мутнеет. Кажется, что пуля прошла рядом с твоей щекой, а ее турбулентный след обжег кожу на скуле. Синефилы испытают множественный оргазм, можно не сомневаться.

Другое дело, что режиссер обязан быть нравственным человеком, сознавать ответственность за свои творения. «Особо опасен» пропагандирует насилие эффективнее других голливудских фильмов. Сколько стоит человеческая жизнь? Все эти христианские заповеди? Ведь убивать так круто и неважно кого. Тем более, что жизнь одна, выхода все равно нет, а бог давно умер.

Нынче стало модным болеть за наших, радоваться победам на Евровидении и на Чемпионате Европы. В эту схему укладывается и «Особо опасен», уверен — многие с замиранием сердца ждут нового американского бокс-офиса. Ведь хорошая касса станет для Тимура пропуском в Голливуд. Но стоит ли в подобной ситуации скандировать «Россия, вперед!», когда впереди пропасть?